Представьте дом в горах над Сантьяго, столицей Чили – трёхэтажный, некрасивый, похожий, как позже напишет один из гостей, «на сиротский приют, больницу или другое казённое здание». По субботам туда съезжаются молодые писатели: кто на автобусе, кто на попутке, потому что до коммуны Ло-Курро на окраине столицы добираться неудобно. Хозяйка дома – невысокая худая женщина неопределённого возраста с тихим, чуть медовым, голосом разливает вино, включает музыку и начинает разбирать чей-то рассказ. Она резче всех, наблюдательнее всех и пишет лучше всех в кружке. Один из тогдашних гостей, будущий известный прозаик Гонсало Контрерас, вспоминал, что она «вела себя и говорила так, будто именно она задаёт тон». Хозяйку зовут Мариана Кальехас.

Пока на третьем этаже читают вслух рассказы и спорят о литературе, на втором этаже занят её муж – тихий американец с длинными усами, который то неделями пропадает за границей, то часами не выходит из своей мастерской с паяльником и проводами. В саду же химик колдует над крысами и морскими свинками, проверяя, за сколько секунд их убьёт нервно-паралитический газ. Официально это семейное гнездо. Неофициально – законспирированный оперативный штаб чилийской тайной полиции ДИНА, где побывают Хорхе Луис Борхес, итальянские неофашисты, кубинские эмигранты и, время от времени, люди с завязанными глазами.

Это не сюжет романа, хотя он и лёг в основу нескольких книг. Это биография Марианы Кальехас (1932 – 2016) – чилийской писательницы, лауреатки литературных премий и одновременно кадрового агента спецслужбы диктатуры.

Пара вводных слов

В 1970 году на демократических выборах президентом страны был избран социалист Сальвадор Альенде – впервые марксист легально стал главой государства в Латинской Америке. Три года его правления были временем национализации, экономических экспериментов и растущей поляризации общества. У Альенде хватало и убеждённых сторонников, и врагов. Среди последних были не только чилийские консерваторы и армия, но и правительство США, которое опасалось «второй Кубы». 11 сентября 1973 года военные свергли Альенде. Сам он застрелился при штурме президентского дворца. Начались 17 лет диктатуры генерала Аугусто Пиночета.

Одним из главных инструментов диктатуры на начальном этапе стало Национальное управление разведки, или сокращенно ДИНА – тайная полиция, действовавшая в 1974 – 1977 годах и занимавшаяся похищениями, пытками, убийствами и тайными захоронениями оппозиционеров. Возглавлял ДИНА полковник (позже – генерал) Мануэль Контрерас, подчинявшийся напрямую Пиночету. Именно в этой структуре и служили Мариана Кальехас вместе с мужем.

Левая молодость

Наша главная героиня родилась в 1932 году в Монте-Патрия – маленьком городке севернее столицы. В 17 лет она бросила школу, сблизилась с молодыми коммунистами и, желая вырваться из-под опеки родителей, вышла замуж за сиониста. Брак быстро распался, но в 1951 году Мариана вместе с группой чилийцев уехала в Израиль, «строить социализм в пустыне», хотя еврейкой не была и в иудаизм не переходила. Какое-то время она провела в кибуце Наан, а затем стала одной из основательниц кибуца Киссуфим у границы с сектором Газа. Там Мариана вышла замуж во второй раз, за американца из той же группы переселенцев, там же родила первого ребёнка.

Кибуцная жизнь наскучила паре довольно быстро. Семья вернулась в Чили, а затем перебралась в Нью-Йорк к родне мужа. Там родились ещё двое детей. В конце 1950-х Кальехас с тремя детьми вернулась в Чили – одна, брак распался. Вскоре она познакомилась с новым мужчиной: американцем Майклом Таунли – младше её на десять лет, сыном топ-менеджера компании «Форд» и электриком-самоучкой. В третьем браке родились ещё двое детей, итого их у неё было пять. Семья моталась между Чили и США: в Майами Кальехас участвовала в маршах против войны во Вьетнаме, поддерживала кандидатуру сенатора-демократа Юджина Маккарти, ходила на курсы литературного мастерства при местном университете.

Поворот направо

В 1970 году семья вернулась в Чили, и тут происходит то, что сама Кальехас впоследствии так и не смогла толком объяснить: из левой активистки она превратилась в яростную противницу Альенде. Вместе с мужем Мариана вступила в правую военизированную группу «Родина и Свобода», которая занималась саботажем и, как выяснится позже, убийствами. Причина её метаний, по мнению исследователя Мариано Плоткина, крылась не в идеологии, а в приверженности неким абстрактным «великим Целям» – слово, которое сама Кальехас в мемуарах неизменно пишет с большой буквы.

В одной из операций «Родины и Свободы» в 1973 году погиб рабочий, охранявший ретранслятор. Вину возложили на Таунли, и паре пришлось бежать в США. После переворота 11 сентября ордер на арест потерял актуальность, и семья вернулась в Чили. Здесь их бывшая квартирная хозяйка, которая по слухам являлась любовницей заместителя главы ДИНА, полковника Педро Эспиносы, свела Майкла с этим офицером. Эспиносу заинтересовали способности Таунли, его прошлое в «Родине и Свобода», а главное – американское гражданство и связи в посольстве США. Таунли и Кальехас были завербованы вместе: он под именем Андрес Уилсон, она – под именем Ана Луиса Писарро.

Мастерская Лафуркада и рассказ про портного

Одновременно с вербовкой в ДИНА в жизни Кальехас случилось другое, куда более важное для неё событие. Зимой 1974 года она записалась в литературную мастерскую, которую известный чилийский писатель Энрике Лафуркад вёл в Культурном институте коммуны Лас-Кондес. По объявлению в газете «Эль Меркурио», крупнейшей и самой влиятельной на тот момент, туда без всякого отбора брали всех желающих. Из полусотни случайных людей Лафуркад быстро выделил именно её.

Рассказ, который принёс Кальехас первое признание, назывался «Знали ли вы Бобби Аккермана?» – монолог старого нью-йоркского еврея-портного, потерявшего сына и не сумевшего защитить его от уличного нападения. Написан он был ещё в конце 1950-х, во время учёбы на курсах творческого письма в Университете Майами. Лафуркад, услышав рассказ, вынес короткий вердикт: «Великолепно». Он станет главным литературным покровителем Кальехас: будет продвигать её тексты, поможет получать премии, однажды даже возьмёт с собой на обед с Борхесом, приезжавшим в Чили в 1976 году.

Дом, у которого было два этажа правды

В 1975 году Кальехас получила второе «признание» за год, но не литературное, а служебное: ДИНА приобрела для семьи дом в Ло-Курро, дорогом районе у подножия Анд – почти тысяча квадратных метров жилой площади на пятигектарном участке с бассейном. Формально дом принадлежал подставным лицам, фактически же Таунли-Кальехас жили в нём до середины 1990-х. На кодовом языке ДИНА он назывался «Кетропильян».

Семья с детьми занимала третий этаж, там же проходили литературные посиделки. На втором этаже находилась мастерская Таунли: аппаратура для перехвата радиопереговоров, изготовления взрывных устройств и подделки документов – именно здесь были сфабрикованы более сотни поддельных удостоверений личности для «Операции Коломбо», призванной скрыть исчезновение 119 похищенных и убитых ДИНА симпатизантов и участников ультралевых организаций, представив их погибшими от рук собственных соратников. В отдельном флигеле химик Эухенио Берриос вместе с помощником экспериментировал над крысами и морскими свинками, отрабатывая рецептуру зарина и ботулинического токсина. 

Именно в этом доме в июле 1976 года был замучен и убит похищенный испанский дипломат Кармело Сориа – сотрудник представительства ООН в Сантьяго, из-за смерти которого много лет спустя в Лондоне задержат самого Пиночета. Садовник впоследствии рассказывал следствию, как неоднократно находил во дворе мёртвых животных, а однажды утром обнаружил на полу целую лужу крови, о которой Таунли дал ему «несколько объяснений, все ложные и неточные». Для гостей же литературных вечеров дом оставался просто салоном гостеприимной хозяйки. Сама Кальехас годы спустя настаивала, что никогда не видела внутри ни одного военного в форме и понятия не имела, что творится на нижних этажах.

Здесь и разворачивается центральный парадокс её биографии, который позже станет главной литературной темой: как в одном человеке и одном доме совмещались литературный салон и камера пыток. Сама Кальехас формулировала это так: ей удавалось «разделять в сознании личную жизнь и мрак нижних этажей», и именно в моменты семейного уюта были написаны «лучшие литературные работы».

Три покушения и одна радиостанция

ДИНА не ограничивалась внутренним террором – уже к середине 1970-х развернулась охота на чилийских оппозиционеров за границей. Кальехас с мужем участвовали в ней напрямую.

Первым международным преступлением ведомства стало убийство генерала Карлоса Пратса – бывшего главнокомандующего чилийской армией, который остался верен Альенде и после переворота уехал в Аргентину. В сентябре 1974 года в Буэнос-Айресе под его машину заложили бомбу с дистанционным управлением. Пратс погиб вместе с женой. Позже суд установит, что Кальехас сопровождала мужа в этой поездке. Сам Таунли в своих показаниях прямо скажет, что за секунды до взрыва именно жена держала в руках радиодетонатор. Верховный суд Чили впоследствии не признал за ней этого конкретного эпизода, возложив прямую ответственность только на Таунли, но осудил её за соучастие.

Следующей операцией в 1975 году стала попытка убийства христианско-демократического политика Бернардо Лейтона в Риме. Его расстреляли вместе с женой, но оба чудом выжили. Кальехас и Таунли выступали связующим звеном между ДИНА и итальянскими неофашистами из группы «Авангардия Национале», которые за деньги произвели нападение и получили укрытие в Чили. После этой поездки семеро итальянских боевиков несколько месяцев жили на втором этаже дома в Ло-Курро. Там же бывали кубинцы из антикастровских организаций, сформированных при участии ЦРУ.

В сентябре 1976 года Таунли лично заложил бомбу под машину Орландо Летельера – бывшего министра иностранных дел в правительстве Альенде, который активно добивался международной изоляции режима. Взрыв убил Летельера и его американскую коллегу Ронни Моффит. Именно Кальехас, по показаниям других агентов ДИНА, передавала руководству ведомства подтверждение, что «цель устранена». Убийство было совершено в Вашингтоне, на территории США, и именно это, в конечном счёте, разрушило прикрытие обоих агентов.

Всё это время Кальехас продолжала писать, зачастую прямо опираясь на свой «рабочий» материал. В 1981 году она выпустила сборник рассказов «Долгая ночь», где действие нескольких новелл буквально повторяет операции, в которых они с мужем участвовали. Заглавный рассказ повествует о невинном заключённом, которого жестоко пытают, приняв за его отца-подпольщика. В «Маленьком весёлом парке» речь идёт о человеке, которому поручают заминировать чужую машину. Персонажи объясняют это желанием произвести «грандиозный» психологический эффект, «чтобы другие, такие же, всё поняли», но что-то идёт не так, и вместо намеченной жертвы гибнут его маленькие дети. Литературный критик Эрнан Поблете Варас отметил, что в рассказах «нет ни капли лишнего слова», зато есть «своеобразный скептицизм без надрыва и горечи», не подозревая, откуда взялся материал для этого скептицизма.

Разоблачение

Двойная жизнь закончилась в апреле 1978 года, когда фотография Майкла появилась в прессе, где его назвали одним из убийц Летельера. США добились от режима Пиночета выдачи Таунли. Оказавшись в Штатах, он заключил сделку со следствием и дал подробные показания против руководства ДИНА и своих сообщников. За участие в убийстве Летельера американский суд приговорил его к 10 годам лишения свободы. В тюрьме Майкл провел 62 месяца, после чего был освобожден досрочно. За сотрудничество с ЦРУ его включили в Федеральную программу защиты свидетелей. Таунли, возможно, до сих пор живет под чужой личностью, оставаясь недосягаемым для международного правосудия. С женой он больше никогда не виделся.

Жизнь Кальехас снова радикально изменилась. Женщина признала свою службу в ДИНА, но категорически отрицала участие в каких-либо преступлениях. Литературные вечера в Ло-Курро прекратились, дом обветшал, а бывшие гости демонстративно отворачивались от хозяйки.

Следующие двадцать лет стали историей безуспешных попыток вернуться в литературу. В середине 1990-х Мариана разослала по издательствам сборник рассказов о Нью-Йорке под своим настоящим именем. Реакции были показательны. Один редактор вспоминал, что, увидев её в дверях кабинета, ощутил «холод, как будто вошло существо с того света». Он даже даже не открыл рукопись, объяснив отказ политическими мотивами. В другом издательстве рукопись прочли и высоко оценили, но тоже не напечатали: директор объяснил, что её реальный литературный талант «не дотягивал» до того уровня гениальности, который единственный мог оправдать публикацию книги человека с таким прошлым. Первый сборник, «Долгая ночь», вовсе угодил под судебный арест тиража из-за спора с типографией, а затем попал под цензуру правительства. Когда книгу, наконец, разрешили к продаже, авторку это уже не радовало – Кальехас продавала экземпляры сама, за бесценок, на кустарной ярмарке.

Мариана Кальехас против Марии Каналес

Третья жизнь Кальехас началась уже после того, как её закончилась её собственная литературная биография. Это была жизнь в качестве персонажа чужих книг.

Первым к её истории обратился Педро Лемебель – писатель и хроникёр, символ культурного сопротивления диктатуре. В 1994 году на радио прозвучала, а затем вошла в сборник «О жемчужинах и шрамах» его короткая хроника «Чёрные орхидеи Марианы Кальехас (или культурный центр ДИНА)». Лемебель описывал вечеринки в доме Кальехас как символ чилийской интеллигенции, предпочитавшей не видеть и не знать о происходящям вокруг. «Все в Чили знали и молчали», – пишет он, добавляя, что слухи о трупах и исчезновениях предпочитали объяснять «марксистской пропагандой», продолжая обсуждать авангард под песни ABBA. Кульминация хроники – сцена, в которой во время вечеринки внезапно гаснет свет и обрывается музыка. Лемебель предполагает, что гости так и не узнали о «параллельном танце», который в тот же момент под электрическим разрядом разыгрывался этажом ниже.

Вторым и самым известным литературным явлением Кальехас стал роман Роберто Боланьо «Чилийский ноктюрн», опубликованный в 2000 году. Главным героем в книге является священник, поэт и литературный критик отец Себастьян Урутиа Лакруа, член «Опус Деи», списанный с реального прототипа – влиятельного консервативного священника, поддерживавшего режим хунты. В какой-то момент всплывает второстепенная фигура писательницы Марии Каналес, которая замужем за американцем по имени Джеймс Томпсон. В романе она проводит такие же литературные вечера, что и Кальехас в реальной жизни. Один из напившихся гостей по ошибке забредает в подвал дома и видит там связанного человека с завязанными глазами на металлической кровати. Боланьо трижды пересказывает эту сцену устами рассказчика, и с каждым разом деталей становится всё больше, а свидетель точнее опознаётся. Позже сама хозяйка уже перед сном предлагает рассказчику экскурсию по подвалу, а тот дважды отказывается, предпочитая не видеть того, о чём и так знает.

Сама Кальехас прочитала «Чилийский ноктюрн» уже в тюрьме. В интервью она признавала прототип, но отвергала образ. По её словам, писатель не имел права изображать её «печальной, одинокой старухой». Она соглашалась, что Боланьо писал хорошо, но настаивала, что к ней самой это не имеет отношения.

Третьим текстом стал рассказ Карлоса Итурры «Падение с небес» (2008). Он единственный из бывших участников мастерской, кто не отвернулся от Марианы и защищал до самой её смерти. В его версии события пародийно снижены: то, что у Боланьо оказывается связанным пленником в подвале, у Итурры превращается в спящих после вечеринки гостей. Хозяйка вместо демонстрации подвала, где пытали и убивали, просто устраивает обычную экскурсию по семейному жилищу.

Собственная версия: «Посеешь ветер»

В 1995 году сама Кальехас опубликовала мемуары «Посеешь ветер». Иронично, что первое издание вышло в CESOC – компании, основанной чилийскими эмигрантами как инструмент культурного сопротивления диктатуре. Среди её основателей значился Бернардо Лейтон – тот самый политик, в покушении на которого участвовала сама Кальехас. Книга построена как оправдание: рассказчица признаёт факты своей биографии, но систематически отрицает знание об их сути. О поездке в Мексику с целью убийства оппозиционеров она пишет, что скучала и лепила зверушек из пластида, предназначенного для взрывчатки, пока ждала неудавшуюся операцию. О поездке в Европу, где готовилось покушение на Лейтона, она утверждает, что поехала лишь чтобы «спасти брак» и не понимала истинной цели миссии, но при этом признаёт, что путешествовала по поддельному паспорту и под чужим именем. О подвале собственного дома, где пытали и убили Кармело Сориа, пишет, что узнала об этом лишь спустя несколько дней.

Исследователь Мариано Плоткин называет эту книгу нарушением негласного «автобиографического договора» между автором и читателем: рассказчица словно отказывается знать то, что реальная авторка к моменту написания книги знать была обязана. Аргентинский писатель и критик Патрисио Прон формулирует ту же мысль иначе: настоящей «великой Целью» Кальехас, в отличие от заявленных ею идеалов, была не родина, а сама литература – стремление получить влияние, достаточное для признания в качестве серьёзной писательницы.

Угасание

Финал наступил уже в XXI веке. В 2003 году Кальехас взяли под стражу и в 2008-м приговорили к 20 годам заключения за соучастие в убийстве генерала Пратса и его жены. В июле 2010 года Верховный суд смягчил приговор до 5 лет домашнего ареста. За несколько недель до этого публицист и историк Хуан Кристобаль Пенья взял у неё интервью, фрагменты которого впоследствии легли в основу нескольких его текстов и итоговой книги. Она говорила о литературе с той же интонацией, что и 30 лет назад: рассуждала о Джоне ле Карре, вспоминала Хемингуэя и Борхеса – писателей, чья репутация, по её словам, тоже переживала политические скандалы, но всё же уцелела. На прямые вопросы о пытках в собственном доме она реагировала уклончиво, вплоть до того, что ставила под сомнение сам факт пыток в застенках ДИНА как таковых, спустя десятилетия после того, как эти факты были доказаны в суде.

Мариана Кальехас умерла 10 августа 2016 года в доме престарелых, измученная болезнью Паркинсона, забытая литературным миром, который так и не покорила.

Зачем об этом писать сейчас

В 2024 году Хуан Кристобаль Пенья выпустил на основе многолетних расследований книгу-биографию «Кривые буквы: портрет Марианы Кальехас», в которую вошли судебные материалы, письма и интервью с её детьми. В одном из фрагментов Пенья восстанавливает сцену литературного занятия 1974 года, когда Лафуркад впервые похвалил её рассказ, и объясняет, что именно в эти месяцы она переживала глубокий личный и финансовый кризис, а вступление в ДИНА и признание Мастера пришли к ней почти одновременно, слившись в единое, необъяснимое чувство обретённого смысла жизни.

История Кальехас неудобна именно потому, что не поддаётся ни одному из привычных объяснений. Она не была ни фанатичным идеологом, ни запуганной жертвой обстоятельств, ни хладнокровным профессиональным палачом. Она была женщиной, которая одну и ту же энергию – амбиции, наблюдательность, потребность в признании – вложила и в убедительные рассказы, и в участие в убийствах. Она использовала материал одной жизни для другой: сюжеты о бомбах под машиной рождались из реального опыта. И когда разоблачение случилось, она не искала прощения, наоборот, искала, кто виноват в том, что её больше не печатают.

Литературоведы сходятся в одном: главный вопрос, который ставит эта история, – не о персональной вине одной женщины, а о том, до какой степени целое общество было готово не знать очевидного, лишь бы продолжать разговоры об авангардной эстетике под музыку и вино.