Немецкий либерализм как политическое движение зародился после Наполеоновских войн. Наряду с реформированием внутриполитических институтов немецкие либералы также отстаивали идеи немецкого национализма и создания единого Германского государства. Фактически слова «националист» и «либерал» являлись тогда синонимами.

Однако революция 1848 – 1849 годов во время «Весны народов» наглядно показала слабость либерального лагеря в Германии. Либеральный общегерманский Франкфуртский парламент не смог стать реальной властью, а все региональные революции были подавлены армиями немецких монархов.

Тем не менее либерализм не исчез, а либералы продолжили заседать в парламентах отдельных германских государств. Однако провал революции поставил их перед дилеммой. Если не получилось одновременно создать либеральную парламентскую единую Германскую империю, то какую из этих двух задач нужно поставить в приоритет – национальное единство или политическую либерализацию? Разные группы либералов по-разному ответили на этот вопрос.

С целью прояснения терминологии отметим, что под термином «левый либерализм» в статье применительно к первой половине XX века подразумевается тот тип либерализма, который отстаивал расширение избирательного права, лояльно относился к внедрению социальных программ и государственному регулированию экономики, считал возможными коалиции с умеренными социалистическими силами.

В кайзеровской империи существовали многочисленные леволиберальные партии, которые одобряли создание единого Германского государства, но одновременно выступали за дальнейшую демократизацию политического режима. Они поддерживали некоторые меры правительства Отто фон Бисмарка, вроде «Культуркампфа» против католиков, но отвергали другие, например, «Исключительный закон» против социалистов как противоречащий конституционным правам и свободам граждан. В 1910 году левые либералы объединились в Прогрессивную народную партию, которая стала сотрудничать с социал-демократами.

В годы Первой мировой войны прогрессисты придерживались разных взглядов по вопросу о поддержке целей конфликта. В 1915 году один из лидеров партии Фридрих Науман издал книгу «Миттельевропа», которая описывала экономическую гегемонию Германской империи над мелкими государствами Центральной Европы после победы Рейха. Однако уже в 1917 году левые либералы совместно с социал-демократами и католиками призвали к миру, основанному на взаимном соглашении. Три партии наладили тесное взаимодействие и стали требовать демократизации режима. В качестве уступки в ноябре 1917 года представитель Центра Георг фон Гертлинг возглавил кайзеровское правительство, а представитель Прогрессивной партии Фридрих фон Пайер стал вице-канцлером в первом «парламентском» кабинете министров в истории Германии.

Прогрессивная партия приняла Ноябрьскую революцию 1918 года и свержение монархии. Сразу после этого произошёл процесс пересборки либерального лагеря. Выдвигались предложения о преодолении исторического раскола и создании единой либеральной партии, но восприятие нового государственного строя у либералов оказалось столь различным, что объединение не состоялось. Ядро контрреволюционной Национал-либеральной партии сформировало праволиберальную Немецкую народную партию (ДФП). Однако левое крыло национал-либералов перешло к прогрессистам, и вместе они основали леволиберальную Немецкую демократическую партию (ДДП).

На выборах в Учредительное собрание в январе 1919 года ДДП консолидировала голоса большей части немецкого протестантского «среднего класса» и получила свой лучший результат в истории – 18,5%. Вместе с социал-демократами (38%) и католическим Центром (20%) она сформировала «Веймарскую коалицию» по названию тюрингского города Веймар, где заседало Учредительное собрание.

Главным автором Веймарской Конституции стал леволиберальный юрист Гуго Пройсс. Его консультантом стал ещё один выдающийся член ДДП – социолог Макс Вебер. Они заложили конституционные основы либерального политического порядка с опорой на право частной собственности. Впрочем, из-за противодействия партнёров по коалиции либералам не удалось сделать Германию более централизованной – она осталась федерацией автономных «Свободных государств» в их старых «феодальных» границах. Кроме того, Пройсс и Вебер заложили «мину замедленного действия» под фундамент республики – прописали чрезвычайно сильную фигуру президента, обладавшего широчайшими полномочиями по отношению ко всеми прочим институтам.

В июне 1919 года ДДП выступила против Версальского мира и даже ненадолго покинула «Веймарскую коалицию», лишь бы не нести ответственность за его подписание. Однако часть депутатов от левых либералов всё же проголосовали за ратификацию Версаля.

На выборах в июне 1920 года все партии «Веймарской коалиции» лишились значительной части голосов, и больше не могли втроём формировать правительство без участия других партий. ДДП упала с 18,5% до 8% голосов – большая часть разочарованных избирателей ушли к праволиберальным антиреспубликанцам из ДФП. Однако ДДП оставалась партией в центре политического спектра, которая могла заключать коалиции как с левыми, так и с правыми, поэтому она непрерывно продолжала входить в веймарские правительства вплоть до 1932 года.

Социальной опорой либералов, как правых, так и левых, являлись служащие, чиновники, академические работники, люди «свободных профессий», торговцы, мелкие и крупные собственники. В последнем случае леволиберальная ДДП могла особо рассчитывать на промышленников из «новых отраслей» – электротехники, химического и машиностроительного секторов. Их представители были ориентированы на экспорт своей продукции и, следовательно, заинтересованы в «респектабельности» республиканского правительства в глазах иностранных партнёров.

Одним из наиболее выдающихся леволиберальных политиков являлся владелец электротехнического гиганта «AEG» Вальтер Ратенау. В первые послевоенные годы он стал главным переговорщиком с Антантой по вопросу репараций, а в начале 1922 года возглавил министерство иностранных дел. На этом посту Ратенау пытался снизить сумму репараций и вырваться из внешнеполитической изоляции. В апреле он подписал Раппальский договор с Советской Россией, который восстановил дипломатические отношения между двумя странами и обнулил все претензии друг к другу. Однако уже в июне Ратенау был убит праворадикальными террористами, которые ненавидели министра за еврейское происхождение и видели в нём агента иностранных держав.

Опираясь на «средние слои» немецкого общества, либералы ничего не могли предложить рабочим и крестьянам. Кроме того, унификаторский немецкий либерализм всегда выступал за ограничение конфессиональной автономии католической Церкви. Тем самым либералы снижали свою привлекательность для католиков, а потому могли рассчитывать на поддержку в основном только среди протестантов.

Постоянное участие ДДП во всех правительствах сделало её фактически синонимом самой республики в глазах избирателей. По мере разочарования электората в республиканских институтах, падала и популярность партии. В 1930 году руководство ДДП в отчаянной попытке остаться на плаву объединилось с военизированным националистическим и антисемитским «Младогерманским орденом». Новая организация получила название Немецкой государственной партии. Это не помогло – националистический электорат всё равно голосовал за более радикальные силы, а принципиальные республиканцы создали свои более мелкие группы. На последних веймарских выборах в 1932 и 1933 годах Государственная партия едва набирала 1% голосов. Её «единокровный» конкурент ДФП демонстрировала такие же результаты. Практически все бывшие либеральные избиратели ушли к нацистам, которые выглядели как более активные и социально-ориентированные защитники «среднего класса».

В марте 1933 года немногочисленные леволиберальные депутаты проголосовали за предоставление правительству Гитлера чрезвычайных полномочий издавать законы в обход рейхстага. Уже в июне Государственная партия была вынуждена самораспуститься.

Причины итогового провала левых либералов в Веймарской республике:

• Раскол либерального лагеря на две партии;

• Узкая социальная база, которая ограничивалась протестантским «средним классом»;

• В разгар Великой депрессии «средний класс» переориентировался на радикальных популистов из НСДАП;

• Репутация «революционной» и «антинациональной» партии в глазах тех, кто выступал против республики и Версальского мира.

В годы нацистской диктатуры существовали ограниченные группы леволиберального Сопротивления, но они значительно уступали по численности и значимости аналогичным группам коммунистов, социал-демократов, католиков и консерваторов.

После разгрома нацизма в 1945 году негативный опыт раскола либерального движения в Веймарской республике был учтён и преодолён. Праволиберальная ДФП оказалась дискредитирована своей авторитарной антиреспубликанской позицией, поэтому именно леволиберальная и демократическая ДДП стала основой пересборки либерального движения.

В восточной зоне оккупации была создана Либерально-демократическая партия Германии (ЛДПГ). Однако в условиях сложившегося там авторитарного режима ЛДПГ являлась полностью «системной» партией и не влияла на принятие реальных решений в ГДР.

В западных зонах оккупации была создана Свободная демократическая партия (СвДП). В 1949 году её председатель Теодор Хойс, который в веймарские годы являлся депутатом рейхстага от ДДП, стал первым президентом Федеративной республики. СвДП не могла на равных соперничать с более крупными партиями социал-демократов и христианских демократов, но именно от её решения, с кем из них вступать в коалицию, зависели расклады в правительственных коалициях.

В настоящее время позиции свободных демократов значительно ослабли, несколько раз они даже не проходили в бундестаг, но партия пока всё равно продолжает восприниматься в качестве значимой политической силы.