В кайзеровской империи консервативный монархический лагерь был расколот на несколько партий и движений. Существовала Немецкая консервативная партия, которая выражала интересы прусских дворян и помещиков из восточной аграрной части страны. Эта часть консервативного лагеря критически относилась к процессу индустриализации и урбанизации страны из-за массовой трудовой миграции из деревень в города. Кроме того, рост промышленности вёл к выходу на мировые рынки, а экономический либерализм означал отмену таможенных барьеров – в Германию хлынуло дешёвое русское и американское зерно, с которым прусским помещикам приходилось конкурировать на внутреннем рынке. Да и Пруссию многие из аграрных консерваторов по старой памяти ценили больше, чем некую «единую Германию».

Одновременно существовала Свободная консервативная партия, она же Немецкая имперская партия, которая выражала интересы тяжёлой промышленности, и государственных чиновников. Эти люди, напротив, приветствовали создание единой Германской империи, поддерживали индустриализацию и урбанизацию страны, а также выход её экономики на мировые рынки.

Кроме того, существовали надпартийные правые объединения, самыми известными и влиятельными из которых являлись Ландбунд и Пангерманская лига. Ландбунд представлял собой лоббистское сообщество прусских землевладельцев. Тесно связанная с ним Пангерманская лига выступала за империалистическую экспансию в заморских колониях и в Восточной Европе. Обе организации требовали нещадной ассимиляции этнических меньшинств, вроде поляков, а также открыто выступали против евреев.

В годы Первой мировой войны консервативный лагерь в Германии сплотился вокруг амбициозных аннексионистских требований. Правые призывали воевать до полной победы, чтобы захватить как можно больше территорий – и на Западе, и на Востоке, и в колониях. Кроме того, сторонники этих движений считали, будто кайзеровское правительство прилагает недостаточные усилия для победы, а тыл требует «чистки» от либералов, социалистов и евреев.

Итог войны обернулся для консерваторов горьким разочарованием. Именно в этих кругах быстро родилась «Легенда об ударе ножом в спину» – представление, будто Германия имела все шансы на победу, но капитулировала исключительно из-за того, что оппозиционеры и евреи разложили тыл и устроили революцию.

Революционные потрясения сплотили разрозненные консервативные монархические движения, и уже в декабре 1918 г. была образована Немецкая национальная народная партия (ДНФП). Она выступала за реставрацию монархии, возможно через предварительный этап правой диктатуры, полную ревизию Версальского договора, прекращение выплаты репараций и заградительные таможенные пошлины для защиты отечественного производителя. Кроме того, это была партия культурного и социального консерватизма, а также воинствующего антисемитизма – в евреях видели главных виновников бед Германии.

Социальной и географической опорой ДНФП стали прусские аграрные регионы восточнее Эльбы – на них приходились до 40% всей её электоральной базы. Однако партия распространила своё влияние далеко за пределы Остэльбии. Помимо прусских сельхозпроизводителей, ДНФП заручилась поддержкой со стороны крупных предпринимателей, особенно из угледобывающей и металлургической промышленности, которые были заинтересованы в государственных заказах за счёт милитаризации экономики. Партия также нашла своих избирателей в среде протестантских служащих и чиновников на севере и на западе страны. Сторонников ДНФП хватало среди «академического сословия», а как партия культурного и социального консерватизма она пользовалась особой популярностью среди протестантских домохозяек.

В марте 1920 года многие члены ДНФП поддержали Капповский путч, когда добровольческие корпуса ненадолго захватили Берлин и свергли правительство «Веймарской коалиции». Впрочем, путч быстро провалился, и партия дистанцировалась от него.

Критическое отношение к республике «справа» со временем привело к электоральным успехам – часть избирателей разочаровались в либеральных партиях и стали голосовать за консерваторов. Если на пике революции в январе 1919 года ДНФП набрала 10% голосов, то уже в июне 1920 года за неё проголосовали 15% избирателей, а в 1924 году это число увеличилось до 20,5%. Большую часть 1920-х годов ДНФП являлась второй по популярности партией Германии после социал-демократов. Важным успехом монархистов можно считать избрание президентом республики кайзеровского фельдмаршала и начальника Генштаба в годы Первой мировой войны Пауля фон Гинденбурга. В 1925 и 1927 – 1928 годах партия даже входила в состав правящей коалиции совместно с Центром, либералами и баварскими регионалистами.

К концу 1920-х годов в ДНФП возник раскол между теми, кто по-прежнему отстаивал принцип непримиримости по отношению к Веймару, и теми, кто смирился и стал «республиканцем по разуму» («Vernuftrepublikaner»). К числу последних принадлежал и глава партии граф Куно фон Вестарп, при котором партия дважды входила в республиканские кабинеты министров. Он указывал, что монархическая лояльность может быть перенесена на президента Гинденбурга, а целью ДНФП должно стать закрепление консервативного характера республики.

Однако радикальное крыло ДНФП сплотилось вокруг медиамагната Альфреда Гугенберга. В 1928 году он воспользовался снижением результатов партии на парламентских выборах в рейхстаг с 20,5% до 14% – ДНФП утратила часть популярности после участия в правительственной коалиции. Под предлогом электоральных неудач Вестарп был смещён, а лидером партии стал Гугенберг, который вернул ДНФП к принципиальному антиреспубликанскому курсу.

Небольшие группы умеренных консерваторов вышли из ДНФП и сформировали несколько мелких партий – Консервативную народную партию, Христианско-национальную крестьянско-фермерскую партию и Христианско-социальную народную службу. Ни одна из них не имела электорального успеха.

Гугенберг установил в «очищенной» ДНФП «фюрер-принцип», который подразумевал единоначалие и абсолютное подчинение партийному лидеру. Кроме того, он наладил взаимодействие со «Стальным шлемом» – военизированной организацией консервативных антиреспубликанских фронтовиков.

Первым знаковым действием Гугенберга на посту лидера партии стала инициатива о проведении референдума против плана Юнга – международного соглашения, согласно которому ежегодные выплаты Германией репараций сокращались в обмен на их растяжение по времени до 1988 года. Националисты требовали не принимать план, а просто отказаться от любых выплат в одностороннем порядке. Для того, чтобы привлечь общественное внимание к своей инициативе, Гугенберг привлёк к кампании за референдум и другие реваншистские силы. Например, небольшую Национал-социалистическую немецкую рабочую партию и её лидера Адольфа Гитлера. Референдум в декабре 1929 года провалился, потому что большая часть избирателей его проигнорировали, но нацисты воспользовались им для увеличения своей известности.

С началом Великой депрессии консерваторы стали главными пострадавшими от взлёта гитлеровской партии. С 14% голосов в 1928 году партия рухнула до 7% в 1930 и до 6% в июле 1932.

Осенью 1931 года Гугенберг попытался объединить весь реваншистский националистический фланг в рамках возглавляемого им «Гарцбургского фронта». Но Гитлер отказался признавать главенство Гугенберга, и общий фронт нацистов и консерваторов тогда провалился. На президентских выборах весной 1932 года нацисты выдвинули Гитлера, а консерваторы – одного из лидеров «Стального шлема» Теодора Дюстерберга. В первом туре Дюстерберг набрал 7% голосов, Гитлер – 30%, а действующий президент Гинденбург – 49,5%. После этого кандидатура Дюстерберга была снята.

Праворадикальный антиправительственный курс Гугенберга рассорил его с крупной промышленностью, которая предпочла поддерживать сначала авторитарный правоцентристский кабинет Генриха Брюнинга, а затем генерала Курта фон Шлейхера. Массовый электорат ушёл к нацистам, так что последней социальной опорой ДНФП остались крупные помещики в аграрных остэльбских регионах. В их интересах Гугенберг отстаивал введение заградительных пошлин и квотирование продовольственного импорта. Именно на этой почве он снова нашёл общий язык с нацистами. Аграрное лобби уговорило прусского юнкера Гинденбурга переступить через предрассудки и дать «плебею» Гитлеру шанс.

30 января 1933 года президент назначил Гитлера канцлером в правоконсервативном кабинете министров. Из двенадцати членов правительства шестеро были беспартийными консерваторами, трое принадлежали к ДНФП и трое – к нацистской партии. Сам Гугенберг возглавил объединённое министерство экономики, продовольствия и сельского хозяйства. Один из лидеров «Стального шлема» Франц Зельдте стал министром труда.

Консерваторы надеялись свергнуть Веймар «широкой правой коалицией», в которой Гитлер будет лишь фасадом для «плебейских» масс. Но фюрер нацистов оказался более изворотливым политиком. Штурмовые отряды (СА) получили статус «вспомогательных полицейских сил» и теперь могли творить «официальный» террор против всех своих политических противников. Аналогичный статус появился и у «Стального шлема», но злых и активных штурмовиков оказалось больше. Основные конституционные права и свободы личности были приостановлены чрезвычайным указом президента 28 февраля после поджога здания Рейхстага.

В атмосфере террора и запугиваний 5 марта состоялись новые парламентские выборы, на которых национал-социалисты получили 43%, а консерваторы – 8%. 23 марта рейхстаг конституционным большинством голосов, включая Центр и либералов, проголосовал за предоставление правительству чрезвычайных полномочий издавать законы в обход парламента.

За несколько месяцев Гитлеру удалось изолировать Гугенберга в кабинете министров. Оставшись без какой-либо поддержки, тот уже в июне ушёл в отставку со всех постов. Одновременно ДНФП была вынуждена самораспуститься. Некоторые из активистов прекратили политическую деятельность, а некоторые, как министр труда Зельдте, вступили в нацистскую партию. «Стальной шлем» потерял организационную самостоятельность, и к 1935 году был полностью интегрирован в состав Штурмовых отрядов.

Причины итогового провала консерваторов в Веймарской республике:

• Победа «непримиримого» крыла над умеренными «республиканцами по разуму», что поставило ДНФП в авангард демонтажа республики при полной неспособности хоть как-то ограничить нацистов;

• Репутация «старомодной», аристократической и монархической партии, которая начисто проиграла борьбу за широкие массы консервативных избирателей более социально-ориентированным популистам из НСДАП;

• ДНФП ограничила себя конфессиональными рамками как партия протестантов, отпугивая треть католического населения страны.

Некоторые консерваторы впоследствии разочаровались в нацизме и даже стали активистами антигитлеровского Сопротивления. Таковыми являлись, например, Карл Фридрих Гёрделер и Ульрих фон Хассель. Оба являлись активистами заговора 20 июля 1944 года и после его провала были казнены.

После войны большая часть электоральной базы консерваторов в Западной Германии была поглощена Христианско-демократическим союзом (ХДС), который объединил в рамках единой правоцентристской партии католиков и протестантов. Неприглядная репутация ДНФП как союзницы и помощницы Гитлера привела к тому, что христианские демократы предпочитали опираться на наследие Центра, а не немецких националистов.

Часть право-ориентированных активистов попытались реанимировать наследие ДНФП в послевоенной ФРГ и создали Немецкую консервативную партию – Немецкую правую партию. Она даже смогла провести нескольких депутатов в бундестаг первого созыва, но на этом её успехи завершились. Впоследствии партия объединялась с другими правыми группами, но успеха они больше не имели.

На Востоке практически все территории, которые являлись электоральной опорой ДНФП, после войны были переданы Польше и Советскому Союзу. Попыток возродить консервативную националистическую и монархическую партию в ГДР не предпринималось.