Рим, шумный итальянский дом, стакан кьянти. Знаменитый петербургский художник снимает здесь угол и затевает большое полотно, а натурщицей берёт дочь хозяйки. Вместо покорной модели он получает собеседницу, которая говорит ему в лицо, что Рафаэль неправдив, а счастья в жизни ей не будет. И за этой римской весной уже угадывается то, что много лет спустя завяжется в петербургской мастерской.